▚ // ПОСЛЕДНЯЯ МИЛЯ high·tech / low·ground
--:--:--
>ЗАГРУЗКА▮ КАНАЛ:​OK

Неделя 44 // Бобби Ньюмарк

К черту их золотые башни в верхнем sprawl'е

Синтетические бамбуковые палочки лежали на засаленном пластике кухонного стола. Ровно две штуки. Серые, с легкой насечкой на концах.

Я смотрел на них, и в висках начинал пульсировать тяжелый, перегруженный бас — верный признак того, что уровень кортизола снова пробил аварийную отсечку.

— Зачем ты опять достала их из ланч-бокса? — мой голос прозвучал тише, чем я хотел, сдавленный усталостью. — Я же просил: пусть лежат внутри термосумки. Утром я в полусне упаковываю пайки, я забуду их взять. Проще оставить на месте. — Я ничего не трогала, — ее голос моментально взлетел на пол-октавы вверх. Защитный рефлекс, прошитый намертво десятилетиями домашнего террора. — Мам, они лежат на столе. Вот, прямо здесь. Перед тобой. — Я не выкладывала! Что ты на меня орешь?! Вечно ты орешь, как твой отец! — сорвалась она в визг, в котором дрожали слезы и глухая, иррациональная паника изношенного процессора.

Я тоже сорвался. Выплеснул порцию яда, рявкнул что-то резкое, ударил ладонью по столу и вылетел в коридор, хлопнув дверью. А потом стоял в полутемной прихожей, слушая, как она ходит по кухне, шаркает войлочными тапками и виновато, испуганно бормочет себе под нос обрывки фраз.

Господи. Чистый Бобби Ньюмарк из «Графа Ноль». Тот же Муравейник, та же полубезумная мать, чей биоскафандр медленно сдает сбои, залипая в бесконечных мыльных операх на дешевом мерцающем экране. Ее мозг когда-то расплющило тиранией старика, а время довершило дефрагментацию — сектора сыплются один за другим, стек переполняется на ровном месте. И ведь я люблю ее. Черт подери, я готов зубами рвать эту реальность ради нее, но биология беспощадна: в человеческом железе нельзя просто так взять и накатить бэкап. Нельзя перепаять выгоревший чип памяти. Жизнь не переключается тумблером по нашему щелчку. Приходится жить с этим шумом на линии.

Днем на базе я отключился прямо в обеденный перерыв. Упал лицом в сложенную куртку на инструментальном ящике и провалился в темный, плотный небытийный сон. Мне нужны эти циклы восстановления. В последнее время я впрягся в добычу кредитов, как тягловый кибер-мул.

Мне нужно вылезать из этой долговой ямы. Я смотрю на окружающих — на этот медленный, аморфный планктон с полутора извилинами, вяло волочащий свои аугментации от зарплаты до синтетической выпивки, и понимаю: я не такой. Во мне еще горит кремний. Я еще не старый, мои рефлексы не забиты шлаком, и я вырву у этого неонового ублюдочного мира свой кусок пирога. Я его заслуживаю.

Завтра на рассвете — поезд. Очередная окраинная пустошь, забытый корпоративными богами район. Сеть там дышит через раз, инфраструктура держится на ржавых соплях и советской изоленте. Великая Корпорация Связи, естественно, «забыла» предоставить мне служебный шлюз и симку с доступом. Бросают в слепую зону, как слепого щенка: иди и почини то, не знаю что.

Пришлось включить горизонтальные связи. Местный коллега — один из немногих здесь, кто не скурвился и понимает разницу между протоколом маршрутизации и водопроводной трубой — молча скинул мне на защищенный мессенджер фотоснимок конфигурации интерфейса местной школы. Их локальная сеть. Точка входа. Узкий, корявый, но канал связи с внешним миром. Чистый хакерский бартер. Я запомнил. Умные одиночки должны держаться вместе, долг я верну при первом же удобном случае.

На мониторе ноутбука бегут строчки логов. Мои пет-проекты жрут слишком много токенов. Облачные вычисления и нейросети пожирают кредиты быстрее, чем дешевый термоядерный генератор — солярку. Стоп. Хватит жечь ресурсы на иллюзии. Пора урезать аппетиты, отбросить визионерскую чушь и вернуться к ручному труду. Чистый код, оптимизированные скрипты, практичные решения, которые можно обналичить здесь и сейчас.

Я не мечтаю о триллионах мегакорпораций. К черту их золотые башни в верхнем sprawl'е. Я просто хочу купить себе свободу. Свободу дышать, не оглядываясь на баланс счета. Свободу выровнять свой нейромедиаторный баланс — чтобы дофамин и серотонин вырабатывались стабильно, как у свободного человека, а не выплескивались аварийными порциями адреналина, словно у загнанной в темный угол крысы.

До сна остался час.

На самодельной полке мигают янтарные и зеленые светодиоды — три тяжелых повербанка встали на быструю зарядку. Корпуса чуть теплые. Старенький, повидавший виды ноут тихо шелестит кулером, всасывая порцию данных для автономной обработки в дороге. Рюкзак упакован: мультитул, патч-корды, кримпер, запасные штекеры, изолента.

Палочки я все-таки убрал обратно в ланч-бокс. Сам. Аккуратно застегнул молнию.

Завтра ранний поезд увезет меня в туман и грязь пригородных веток. Пусть древние боги кремния, паяльного флюса и дорожной пыли будут ко мне благосклонны.