Неделя 46 // Сырок
Похороны генсека
Штаны цвета сырого бетона пахли аппретурой и пылью цеха мелкой провинциальной мануфактуры. Никакого детского труда из дельты Меконга или лагерей Синьцзяна — плотный отечественный рипстоп, грубые двойные швы и всего три врезных кармана, в которых вечно не хватало места под отвертки и патч-корды. Поверх серой толстовки болтался штатный пропуск с голограммой провайдера, а во внутреннем кармане лежал его близнец — чистый дамп, залитый накануне через портативный эмулятор радиочастотных меток.
Черная куртка в стиле techwear держала оборону четвертый сезон. Мембрана на локтях залоснилась, водоотталкивающая пропитка давно смылась кислыми дождями, но пучки строп из баллистического нейлона все еще придавали силуэту сходство с парашютной подвеской. На спине топорщился слепой карман — шедевр бессмысленного урбан-дизайна, в который невозможно было залезть, не вывихнув плечевой сустав.
Контрольный хлопок по бедрам: бумажник, служебный терминал с корпоративным шпионским софтом, личный коммуникатор с выжженным экраном. В уши — проводные вкладыши с сухим индустриальным EBM-битом. На проходной филиала клон-чип сработал безупречно: турникет сухо щелкнул соленоидом, приняв виртуальный слепок за оригинал. Один-ноль в пользу локального бэкапа.
В секторе эксплуатации стояла мертвая тишина. Ведущий инженер, чье сознание навсегда застряло в парадигме начальника шлагбаума из ЧОПа, затаился в стеклянном закутке. Его микротирания требовала регулярного сброса настроек — жесткого циничного игнорирования, иначе он начинал спамить нелепыми директивами по регламенту укладки кабеля.
Я закрыл пять тикетов с оценкой в 4,5 балла. Идеальный корпоративный камуфляж: ровно столько, чтобы не вызывать подозрений в саботаже, и ровно на полшага позади премии, дабы руководство тешило себя иллюзией моего «не раскрытого до конца потенциала». Офис вымер — остатки персонала выбивали остатки отпусков перед зимней волной аварий. Старина Стив уже собирал свой инструмент в потертый ящик: он уходил на оптические магистрали железнодорожного холдинга. Там платили полновесными кредитами, а инженера с паяльной станцией все еще считали человеком, а не заменяемым белковым драйвером для перфоратора.
По пути к сектору жилых коробок нужно было сбросить зависший контроллер на распределительном узле в старой пятиэтажке. Домофон Camelion на подъезде встретил меня вылинявшей пластмассовой мордой и залипшей клавиатурой. Копеечный китайский контроллер с дырявой заводской прошивкой: короткая комбинация сервисного кода через решетку динамика, программный сбой в микроконтроллере — и электромагнит разомкнул челюсти с усталым металлическим вздохом. Обычная уличная магия низкого пошиба.
Пятничный перевод упал на счет ровно в семнадцать ноль-ноль. Я пропустил служебный шаттл, решив пройти через торговый кластер пешком. Фасад супермаркета заливал разбитый асфальт ядовитым неоновым светом. Прямо над стеклянными автоматическими дверями с карниза свисал рваный кусок телефонной «лапши» ТРП — две оголенные медные жилы окислились до изумрудной плесени, колыхаясь на ветру прямо над логотипом торгового гиганта, поглотившего все лавки района.
Внутри пахло размороженной рыбой, хлоркой и озоном от климатических установок. Я выудил из ледяного лотка пачку «Чебупелей» — полуфабрикатов из сои и гидрогенизированного жира, чей вкус гарантировал мгновенное гастрономическое отупение. На терминале самообслуживания красный лазерный луч слизал штрихкод. Терминал взвизгнул зуммером и высветил сумму, ровно в два раза превышавшую цифру на полке. Мелкий шрифт на ценнике требовал покупки двух упаковок и обязательного сканирования биометрической карты лояльности.
Я швырнул ледяной кирпич обратно в морозильник и взял с полки творожный сырок в фольге. Оптический датчик снова моргнул: цена подскочила втрое. Алгоритмический рэкет в чистом виде. «Спасибо за покупку в нашей экосистеме», — прошелестел синтезатор терминала.
— Подавись, — бросил я сырок на нержавеющую сталь весовой платформы и зашагал к выходу под недоуменный взгляд сонного охранника.
В берлоге было прохладно. Первым делом я достал сапожную иглу и толстую армированную нить. Рюкзак из кордуры разошелся по нижнему канту — синтетическая ткань мохрилась на месте стыка с молнией. Стежок за стежком, пальцы помнили натяжение: затянуть петлю, оплавить концы зажигалкой, пахнущей очищенным бензином. Личное снаряжение должно жить дольше, чем контракты с монополиями.
На полированном шкафу эпохи позднего застоя ожил кинескопный монитор с толстым выпуклым стеклом. К его антенному гнезду змеей тянулся серый коаксиал от крошечной платы SDR-приемника, подключенной к самодельной деке. Скрипт-паук закончил ночной обход теневых узлов сети, выкачал порцию свежих демок и глитч-анимаций, а конвертер перевел цифровой поток в чересстрочный аналоговый ТВ-сигнал.
Темную комнату залило ядовито-зеленым и пурпурным мерцанием. Высокотехнологичный визуальный мусор, рожденный в глубинах независимых серверов, с мягким гудением трансформатора разворачивался на старом люминофоре, когда-то транслировавшем похороны генсеков и выпуски государственных новостей. Это была правильная пятница. Сетка держалась, железо работало.