Неделя 48 // Том Сойер
Лестницы
Понедельник пах пылью кабельных колодцев и дешевым клеем.
В терминале висел тикет с издевательски помпезным заголовком: «Комплексные испытания оборудования доступа». В штате нормального столичного кластера такую чушь сбросили бы на стажеров за полпачки синтетических стимуляторов, но в нашем филиале стажеры вымерли вместе с федеральным бюджетом на развитие. Людей не хватало физически.
Я вздохнул, смахнул консоль и пошел в подсобку. Задача сводилась к тупому физическому обходу: найти все складные лестницы и алюминиевые стремянки, оценить их целостность мутным взглядом и налепить штрихкоды со скотчем, указав дату следующей «проверки». Скука грозила расплавить мозги, поэтому я подключил воображение. В голове щелкнул интерфейс древней двухмерной стрелялки: выкатился список целей, в углу сетчатки замигал воображаемый HUD.
Локация 1. Насосная гермозона. Прогресс: 3/10. Награда: 50 очков выживания.
Я клеил бумажки, пока механический таймер отсчитывал смену. К полудню квест был закрыт, а времени оставалось навалом. Чтобы не деградировать окончательно, я достал полевой коммуникатор, подрубил шелл и за два с половиной часа на коленке набросал скрипт. Простое homebrew-приложение с камерой: снимок ступени, захват серийника, геометка стойки и экспорт в чистую JSON-базу. Любая корпа уровня нашей «Телекоммуникационной Оси» убила бы на согласование интерфейса и митинги по безопасности лет двести — вплоть до тепловой смерти Вселенной. Мой же парсер работал прямо сейчас. Через полчаса повторного обхода дека грела ладонь идеальным каталогом инвентаря. Была мысль натянуть это на интерактивную карту помещений, но я одернул себя: грань между полезным хаком и пустой мастурбацией на код тонка, а ресурсы процессора надо беречь.
Во вторник филиале образовалась очередная бреш.
— Минус один, — бросил бригадир, не отрываясь от паяльника. — Серый уходит на железнодорожную ветку. Там паек стабильнее.
Команда сузилась еще на один штык. Мы и так работали на честном слове и синей изоленте, а теперь дыра в штате стала зияющей. Никто даже не выругался. Оркестр продолжал наяривать марши на палубе «Титаника», пока мутная вода заливала трюмы.
К пятнице я выгорел до серого пепла. Днем — полевые обходы, витая пара и абсурдные отчеты, ночами — мерцание монитора и собственные пет-проекты в полузаброшенном сельском доме под вой ветра. Глаза резало от недосыпа. В запасе болтались три отгула. Я буквально зубами вырвал у ведущего два дня, один припрятал в резерв и сразу бросил на стол заявление на остаток отпуска. Еще одна смена — и я в автономном плавании.
На выходных ожил мой боевой паук — сканер вакансий и заказов. Я собрал его на базе черного скрипта, слитого на подпольном гит-зеркале. Автор кода явно захлебывался ядом и желчью в адрес корпоративных эйчаров: в README висели терабайты мата и проклятий в адрес всей индустрии. Но механизм был дьявольски хорош — агрессивный стелс-автопилот, обходивший любые антибот-системы. Я вычистил мусор, прикрутил человеческий интерфейс и заставил бота разбавлять холодные шаблонные отклики живыми, неровными фразами.
Экран деки пополз строками отчетов. Картина рынка выглядела как руины после ядерного удара. Три года назад новое поколение нейросетей переломило хребет отрасли. Сотни тысяч кодеров, возомнивших себя богами цифрового века, пошли крутить баранки автобусов или подались в инфоцыгане, продавая курсы о том, как «оседлать волну». Рынок был мертв, на его костях копошился хаос.
Иллюзий у меня не осталось. Бросить реальную работу со стремянками, обжимами и проводами ради миража в Сети было бы чистым самоубийством. Но пока память хранит строчки старых хакеров, а в голове играет злой синт — любая рутина превращается в полигон.
Неделя закрыта. Впереди два дня тишины. На самодельной антенне за окном мигнул диод: мой самодельный спутниковый терминал поймал несущую частоту, и во тьме затеплилась жизнь.